+7 (495) 166-18-17
Главный офис

+7 (495) 008-18-17
Офис продаж и Учебный центр
Публикации
1
Ноября
2019
Публикация
Вы знаете, какой внутренний орган самый крупный в человеческом теле?

DAIGO (B&S CORPORATION, Япония)

Нет, не сердце. Это печень.

Она поддерживает чистоту и порядок во внутренней среде организма, обезвреживает ядовитые и аллергенные вещества. Наша молодость и красота тоже неразрывно связаны с работой печени. Как и нормальный обмен веществ в организме, который невозможен без нормальной работы этого органа.

Это самый многофункциональный орган, «фабрика жизни» и «главная химическая лаборатория организма». Она прокачивает через себя около 1,5 литра крови в минуту!

Только вот современная печень с трудом справляется с колоссальными нагрузками. Судите сами, сколько всего ей приходится выдерживать.

Источники токсинов, «забивающих» клетки печени:

  • Экология. Пары бензина, выхлопные газы, смолы, промышленные и растительные химикаты, тяжелые металлы (кадмий, свинец, ртуть).
  • Курение. Смолы, попадающие в кровь с сигаретным дымом, откладываются в клетках печени
  • Алкоголь. Регулярное употребление ведет к тому, что в печени накапливаются токсичные продукты распада этилового спирта. Нарушается функция желчеобразования.
  • Питание. Жирная, жареная, копченая, маринованная еда, красители, консерванты и нитраты приводят к накоплению в клетках печени токсичных и канцерогенных веществ.
  • Прием лекарств. Считается, что лекарственное поражение печени составляет до 10% от всех побочных эффектов, которые лекарства оказывают на организм.
  • Вирусные атаки. Прежде всего это опасно развитием вирусного гепатита.

Клетки печени современных людей работают на пределе возможностей. В них накапливаются яды и токсины, что приводит к гибели клеток, либо перерождению в рак.

Внутри печени нет нервных окончаний, поэтому она не болит. Большинство заболеваний протекает бессимптомно. Это главная причина, по которой к врачу обращаются слишком поздно.

Как профилактировать?Корректировать образ жизни, минимизировать риски и принимать «daigo®️». Клетки печени живут дольше клеток других органов. Их жизненный цикл составляет 360 дней. Вот почему, чтобы получить новую печень, нужно принимать «daigo®️» именно в течение года. За этот период клетки печени полностью обновляются.

8
Октября
2019
Публикация
НОВОЕ В ТОПИЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ АНДРОГЕНЕТИЧЕСКОЙ АЛОПЕЦИИ

Карасев Евгений Александрович / Karasev Evgeny Aleksandrovich – кандидат медицинских наук, доцент, врач-трихолог, медицинский советник ООО «Фарминновации», Москва / M.D., Ph.D., Associate Professor, Trichologist, Medical Advisor, Farminnovations, Ltd., Moscow.

Лунькова Анна Сергеевна / Lunkova Anna Sergeevna – медицинский статистик, руководитель научно-методического отдела ООО «Фарминновации», Москва / medical statistician, head of the scientific and methodological department, Farminnovations, Ltd., Moscow.

Андрогенетическая алопеция – многофакторное патологическое состояние, характеризующееся миниатюризацией волос и их прогрессирующему выпадению и ведущее у мужчин к облысению теменной и лобной областей, у женщин – к поредению волос в области центрального пробора головы с распространением на её боковые поверхности. Крайне широкая распространенность патологии, её серьезное отрицательное влияние на психологическое состояние и качество жизни пациентов, трудность и длительность лечения диктуют необходимость дальнейших поисков новых методов терапии. В работе рассмотрены основные патогенетические факторы (генетическая предрасположенность и изменение метаболизма тестостерона в клетках волосистой части головы), основные общепринятые методы лечения и их недостатки. Предлагаются перспективные направления местного патогенетического лечения андрогенетической алопеции (топическое применение ингибиторов 5α-редуктазы, топических вазодилятаторов и средств, потенцирующих фиксацию в коже волосяных фолликулов). Описывается клинический случай успешного топического лечения андрогенетической алопеции альтернативным комплексным препаратом Dekopill, учитывающим указанные перспективные направления.

Актуальность проблемы и современные подходы к её решению.

Андрогенетическая алопеция (АГА) – многофакторное патологическое состояние, обусловленное нарушением метаболизма андрогенов в волосяных фолликулах, характеризующееся миниатюризацией волос и их прогрессирующим выпадением в участках и ведущее у мужчин к облысению теменной и лобной областей, у женщин – к поредению волос в области центрального пробора головы с распространением на её боковые поверхности [3].

АГА – наиболее частая причина облысения, которая, усугубляясь с возрастом, поражает до 80% мужчин и до 42% женщин среди представителей европеоидной расы [19].

Вопрос о том, является ли АГА физиологическим, нормальным процессом или патологией остаётся открытым [3]. Но, из-за важности волос в социально-культурном контексте, АГА вызывает выраженные негативные психосоциальные эффекты (снижение самооценки, неудовлетворенность имиджем или внешним видом тела, восприятие старения и эмоциональный стресс) и снижает качество жизни как у женщин [2], так и у мужчин, особенно молодых [14, 7], что стимулирует дальнейшее изучение патогенеза АГА и совершенствование методов лечения.

В патогенезе АГА основную роль играют два фактора – генетический и андрогенный.

Наследуемость АГА составляет более 80 % [23]. В ходе молекулярно-генетических исследований определено более 200 областей в геноме, связанных с предрасположенностью к АГА. Наиболее сильно ассоциированным с заболеванием является регион, расположенный на длинном плече X-хромосомы, остальные расположены на аутосомах [15]. На сегодняшний день кандидатными генами, ответственными за развитие АГА, считаются гены, кодирующие гистоновые деацетилазы 4 и 9, молекулу WNT10A и андрогеновый рецептор (AR) [16]. Благодаря работе последнего выявлено основное звено патогенеза АГА – нарушение метаболизма андрогенов в коже волосистой части головы (ВЧГ) [1].

Ключевую роль в этом процессе играет дигидротестостерон (DHT), синтезирующийся в организме из тестостерона ферментом 5α-редуктазой и превосходящий в 5 раз тестостерон по константе связывания с AR [30]. И мужчин, и у женщин наблюдается более высокая экспрессия как 5α-редуктазы 1 и 2 типа [28], так и AR [17] в волосяных фолликулах лобно-теменной зоны по сравнению с другими отделами ВЧГ. Андрогены, связываясь AR и образуя комплекс рецептор-лиганд. Комплекс транслоцируется в ядра папиллярных клеток дермы, где, при модулирующем влиянии ряда белков-кофакторов, связывается с андроген-чувствительной единицей в промоторной области андроген-регулируемых генов, индуцируя их транскрипцию и, соответственно, изменение продукции аутокринных и паракринных регуляторных факторов которые влияют на саморазвитие или рост эпителиальных фолликулярных компонентов, как самостоятельно, так и через перекрестное подавление основного механизма дифференцировки клеток волосяного фолликула и цикла роста волоса – сигнального пути Wnt/β-катенин.

Повышение при АГА экспрессии таких пептидных факторов, как TGF-β (1 и 2), IL-6, индуцируема NO-синтаза (iNOS), SCF, уменьшение IGF-1 торможение передачи сигналов Wnt, особенно Wnt10b, считаются ответственными за сокращение анагена, удлиннение телогена, миниатюризацию и ингибирование удлинения стержней волос за счёт подавления пролиферации клеток матрикса, регрессию волосяных фолликулов за счёт апоптоза в фолликулярных кератиноцитах, а также депигментацию пораженных АГА волос при сохранении популяции меланоцитов [5].

Помимо генетической предрасположенности различные эпигенетические факторы, такие как воздействие ультрафиолета, снижение длительности сна, повышенный стресс, высокий индекс массы тела, нарушение кровообращения вследствие курения, артериальной гипертензия и гиперинсулинемия, вызывая хроническое микровоспаление, оксидативный стресс и снижение кровообращения (нарушение питания) фолликулов вызывают ухудшение течения АГА, что было наглядно продемонстрировано как в близнецовых [10, 11], так и в популяционных исследованиях [30, 31].

Важно отметить, что АГА, как и другие виды нерубцовой алопеции, является потенциально обратимой, так как при миниатюризации фолликула стволовые клетки некоторое время сохраняют свою функциональность, следовательно, возможна регенерация фолликула из этих стволовых клеток [9], что открывает возможности для лечения АГА. В настоящее время существует множество методов лечения АГА, направленные на один или несколько точек патогенеза АГА – топическая терапия, препараты системного действия для приёма внутрь, инъекционные (мезотерапевтические) методики доставки веществ в кожу волосистой части головы, физиотерапия с использованием различных физических методов воздействия, а также хирургическая пересадка волос [19].

Операции по пересадке андрогенрезистентных фолликулов в зону облысения из интактных участков кожи достаточно эффективны, особенно при высоких стадиях АГА, но высокая стоимость, опасения больных перед оперативными вмешательством, возможные осложнения, недостаточная приживаемость пересаженных волос, необходимость периода реабилитации и применения терапевтических средств для сохранения андроген-чувствительных фолликулов на пораженных АГА зонах резко сокращают количество пациентов, выбирающих этот способ лечения.

Физиотерапевтические методики с курсовым применением низкоинтенсивного лазерного излучения, фототерапии и других физических факторов хорошо переносятся пациентами, однако показывают скромную эффективность в рамках монотерапии, чаще всего являются дополнительными к другим методом лечения АГА, требуя при этом от пациентов дополнительных временных и материальных затрат для регулярных визитов в клинику, что уменьшает приверженность пациентов к терапии этими методиками.

Инъекционные методики, безусловно, являются эффективным способом доставки в кожу действующих веществ, однако выраженные болезненные ощущения, а также необходимость регулярных визитов останавливает многих пациентов от прохождения полного курсового протокола лечения. Опросы дерматологов [26] демонстрируют непопулярность инвазивных и аппаратных методов лечения АГА.

В связи с этим дальнейший обзор лечения АГА будет сконцентрирован на топической терапии.

Патогенез АГА открывает 3 основных точки приложения терапии АГА на уровне волосяных фолликулов: ингибирование тестостерон-5-α-редуктазы, улучшение кровоснабжения фолликула и стимуляция роста фолликула и волоса сигнальными пептидами.

Среди новейших ингибиторов активности тестостерон-5-α-редуктазы следует упомянуть об олеаноловой кислоте – пентациклическом тритерпеноидном соединении. Широко распространена в растениях [18]. Является ингредиентом наружного препарата ДЕКОПИЛЛ (выпускается компанией CHARISMO, USA). В частности, используется олеаноловая кислота, получаемая из листьев оливы (Olea europaea). Помимо известной антиоксидантной, противоопухолевой, гепатопротекторной, противовоспалительной и антигипертензивной биологической активности [4], у олеаноловой кислоты в ходе исследований ex vivo показано дозозависимое ингибирование тестостерон-5α-1- и 5α-2-редуктазы (снижение преобразования тестостерона в дегидротестостерон до 54%) [22].

Для усиления трофического эффекта совместно с ингибиторами тестостерон-5-α-редуктазы в настоящее время используют вазодилататоры. Исторически из этой группы топически воздействующих субстанций использовался миноксидил в формах для наружного применения: пены и раствора для местного нанесения. Однако и при местном применении побочных эффектов не удается избежать [8, 12]. Так, в исследовании эффективности лечения АГА с помощью местно наносимого раствора миноксидила различные дерматологические побочные эффекты (зуд, дерматит, гипертрихоз) наблюдались у 14%, а рост волос в иных областях, помимо головы, — у 46% пациентов, использовавших 5% раствор препарата [20], а его отмена вызывала быстрое возвращение АГА в исходную стадию.

Из альтернатив предлагается эпигенин – один из наиболее распространенных флавоноидов растений. Особенно много его содержится в петрушке, луке, ромашке, чае и цитрусовых [29]. В вышеупомянутом лосьоне ДЕКОПИЛЛ используется эпигенин, получаемый из вытяжки цитрусовых, не содержащей эфирных масел, что автоматически делает его гипоаллергенным. В широкий спектр биологической активности этого флавона включены его антиканцерогенное, противовоспалительное, нейропротективное и другие свойства [13, 27]. В контексте лечения АГА представляет интерес способность апигенина длительно (не менее 8 ч после аппликации) расширять сосуды кожи за счёт стимуляции эндотелиальной NO-синтазы (eNOS, NOS3) [6, 32, 33] при одновременном ингибировании индуцируемых NO-синтаз (iNOS, NOS2) [24], а также прямое ангиогенное действие [33].

Олеаноловой кислоте и эпигенину синергитичен биотинил-трипептид – матрикин Gly-His-Lys который является фактором роста/ При его нанесении на кожу скальпа происходит cтимуляция фибробластов [21], клеточного метаболизма, синтеза ламинина-5, синтеза коллагена 4-го типа и роста волосяного фолликула [25]. Ускоряет рост волос в эксперименте эквивалентной миноксидилу, но на порядок меньшей концентрации (1 мкМоль биотинил-трипептида эквивалентен по эффекту 10 мкМоль миноксидила). [22].

Результаты клинической апробации ДЕКОПИЛЛа.

Нами апробирован лосьон для наружного применения Dekopill™ (ДЕКОПИЛЛ), поставляемый Charismo™, Даллас, Техас, США, который удовлетворяет всем основным современным требованиям лечения нерубцовых алопеций, в частности, АГА. Основными действующими веществами лосьона Декопилл являются олеаноловая кислота, эпигенин и биотинил-трипептид.

Обычно препарат применяется 1 раз в день в течение 3 месяцев местно: наносится 5-7 мерных пипеток лосьона на теменную и височную зоны волосистой части головы на ночь.

Клинический пример эффективной топической терапии АГА

Пациент К., 45 лет. Диагноз: АГА 4 стадии по Норвуду. Проводилась монотерапия препаратом Dekopill (ТМ) местно по 5-7 мл на ночь на теменную и височную зоны волосистой части головы в течение 3 месяцев. Затем был сделан месячный перерыв, и терапия в течение еще одного месяца была применена повторно. Из побочных эффектов пациентом отмечалось небольшое чувство жжения в местах нанесения лосьона. Клиническую эффективность после ежедневного местного нанесения смеси на кожу головы проверяли с использованием TrichoScan ™ для измерения волос человека. В течение 3 месяцев волосы плотность анагена увеличились в среднем на + 30%, плотность волос телогена уменьшилась на 29%, а соотношение анаген / телоген (A / T) увеличилось на + 46% по сравнению с исходным уровнем в группе лечения. Также достигнуто значительное улучшение в количестве волос на 1 см² – плюс 39% .

Заключение

Ни один из существующих методов лечения АГА не меняет генетически детерминированную дегдидротестостерон-зависимую программу «старения» волосяных фолликулов теменно-височной зоны ВЧГ, поэтому эффект от лечения носит временный характер. Лечение необходимо проводить в течение всей жизни пациента. Также необходимо исключать внутренние факторы (например, железодефицитную анемию, эндокринные заболевания и пр.), совместно с АГА ухудшающие состояние волос и приводящие к их хроническому диффузному поредению.

Клинически апробированный нами препарат ДЕКОПИЛЛ, созданный в соответствии с перспективными направлениями топической патогенетической терапии АГА, показал свою эффективность и безопасность.

Список литературы

  1. Горячкина В.Л., Иванова М.Ю., Цомартова Д.А. и др. Физиология волосяных фолликулов // Российский журнал кожных и венерических болезней. 2015. Т. 18. № 3. С. 51–54.
  2. Грищенко Ю. В. Оптимизация диагностики и патогенетической терапии андрогенетической алопеции у женщин : дис. – Государственный институт усовершенствования врачей, 2011.
  3. Олисова О. Ю., Кочергин Н. Г., Вертиева Е. Ю. Андрогенетическая алопеция: патогенетические механизмы и подходы к лечению //Российский журнал кожных и венерических болезней. – 2013. – №. 3. С. 53–57.
  4. Ayeleso T., Matumba M., Mukwevho E. Oleanolic acid and its derivatives: biological activities and therapeutic potential in chronic diseases //Molecules. – 2017. – Т. 22. – №. 11. – С. 1915
  5. Ceruti J. M., Leirós G. J., Balañá M. E. Androgens and androgen receptor action in skin and hair follicles //Molecular and cellular endocrinology. – 2018. – Т. 465. – С. 122-133.
  6. Chen C. C.Ke, W. H., Ceng, L. H., Hsieh, C. W., Wung, B. S. Calcium-and phosphatidylinositol 3-kinase/Akt-dependent activation of endothelial nitric oxide synthase by apigenin //Life sciences. – 2010. – Т. 87. – №. 23-26. – С. 743-749.
  7. Chyi L. W., Ta E. S. S., Lee C. K., Rehman N., Chao L. W., Keat T. C. Quality of Life in Adults with Androgenic Alopecia //Indian Journal of Public Health Research & Development. – 2019. – Т. 10. – №. 4. – С. 1120-1125.
  8. Friedman E. S., Friedman P. M., Cohen D. E., Washenik K. Allergic contact dermatitis to topical minoxidil solution: etiology and treatment //Journal of the American Academy of Dermatology. – 2002. – Т. 46. – №. 2. – С. 309-312.
  9. Garza L. A. et al. Bald scalp in men with androgenetic alopecia retains hair follicle stem cells but lacks CD200-rich and CD34-positive hair follicle progenitor cells //The Journal of clinical investigation. – 2011. – Т. 121. – №. 2. – С. 613-622.
  10. Gatherwright J., Liu M. T., Gliniak C., Totonchi A., Guyuron B. The contribution of endogenous and exogenous factors to female alopecia: a study of identical twins //Plastic and reconstructive surgery. – 2012. – Т. 130. – №. 6. – С. 1219-1226.
  11. Gatherwright J., Liu M. T., Amirlak B., Gliniak C., Totonchi A., Guyuron B. The contribution of endogenous and exogenous factors to male alopecia: a study of identical twins //Plastic and reconstructive surgery. – 2013. – Т. 131. – №. 5. – С. 794e-801e.
  12. Georgala S., Befon A., Maniatopoulou E., Georgala C. Topical use of minoxidil in children and systemic side effects //Dermatology. – 2006. – Т. 214. – №. 1. – С. 101.
  13. Ginwala R., Bhavsar, R., Chigbu, D. I., Jain, P., Khan, Z. K. Potential role of flavonoids in treating chronic inflammatory diseases with a special focus on the anti-inflammatory activity of apigenin //Antioxidants. – 2019. – Т. 8. – №. 2. – С. 35.
  14. Girman C. J., Rhodes T., Lilly F. R. W., Guo S. S., Siervogel R. M., Patrick D. L., Chumlea W. C. Effects of self-perceived hair loss in a community sample of men //Dermatology. – 1998. – Т. 197. – №. 3. – С. 223-229.
  15. Hagenaars S. P. et al. Genetic prediction of male pattern baldness //PLoS genetics. – 2017. – Т. 13. – №. 2. – С. e1006594.
  16. Heilmann-Heimbach S. et al. Meta-analysis identifies novel risk loci and yields systematic insights into the biology of male-pattern baldness //Nature communications. – 2017. – Т. 8. – С. 14694.
  17. Hibberts N. A., Howell A. F., Randall V. A. Balding hair follicle dermal papilla cells contain higher levels of androgen receptors than those from non-balding scalp //Journal of Endocrinology. – 1998. – Т. 156. – С. 59-65.
  18. Jäger S., Trojan H., Kopp T., Laszczyk M., Scheffler A. Pentacyclic triterpene distribution in various plants–rich sources for a new group of multi-potent plant extracts //Molecules. – 2009. – Т. 14. – №. 6.
  19. Kanti V. et al. Evidence‐based (S3) guideline for the treatment of androgenetic alopecia in women and in men – short version //Journal of the European Academy of Dermatology and Venereology. – 2018. – Т. 32. – №. 1. – С. 11-22.
  20. Lucky A. W., Piacquadio, D. J., Ditre, C. M., Dunlap, F., Kantor, I., Pandya, A. G., Savin R. C., Tharp, M. D. A randomized, placebo-controlled trial of 5% and 2% topical minoxidil solutions in the treatment of female pattern hair loss //Journal of the American Academy of Dermatology. – 2004. – Т. 50. – №. 4. – С. 541-553.
  21. Maquart F. X., Pickart, L., Laurent, M., Gillery, P., Monboisse, J. C., Borel, J. P. Stimulation of collagen synthesis in fibroblast cultures by the tripeptide-copper complex glycyl-L-histidyl-L-lysine-Cu2+ //FEBS letters. – 1988. – Т. 238. – №. 2. – С. 343-346.
  22. Mas-Chamberlin C., Mondon P., Lamy F., Peschard O., Lintner K. Reduction of hair-loss: matrikines and plant molecules to the rescue //Proceedings of the 7th Scientific Conference of the Asian Society of Cosmetic Chemists (ASCS): Toward a New Horizon: Uniting Cosmetic Science with Oriental Wisdom. – 2005.
  23. Nyholt D. R., Gillespie N. A., Heath A. C., Martin, N. G. Genetic basis of male pattern baldness //Journal of Investigative Dermatology. – 2003. – Т. 121. – №. 6. – С. 1561-1564.
  24. Olszanecki R., Gebska A., Kozlovski V.I., Gryglewski R.J. Flavonoids and nitric oxide synthase //Journal of physiology and pharmacology: an official journal of the Polish Physiological Society. – 2002. – Т. 53. – №. 4 Pt 1. – С. 571.
  25. Pickart L. The human tri-peptide GHK and tissue remodeling //Journal of Biomaterials Science, Polymer Edition. – 2008. – Т. 19. – №. 8. – С. 969-988.
  26. Pindado-Ortega C. et al. Prescribing Habits for Androgenic Alopecia among Dermatologists in Spain in 2017: A Cross-Sectional Study //Actas Dermo-Sifiliográficas (English Edition). – 2018. – Т. 109. – №. 6. – С. 536-542.
  27. Salehi B., Venditti, A., Sharifi-Rad M., Kręgiel D., Sharifi-Rad J., Durazzo A., Lucarini M., Santini A., Souto E. B., Novellino E., Antolak H., Azzini E., Setzer W. N., Antolak H. The therapeutic potential of apigenin //International journal of molecular sciences. – 2019. – Т. 20. – №. 6. – С. 1305.
  28. Sawaya M. E., Price V. H. Different levels of 5α-reductase type I and II, aromatase, and androgen receptor in hair follicles of women and men with androgenetic alopecia //Journal of Investigative Dermatology. – 1997. – Т. 109. – №. 3. – С. 296-300.
  29. Shukla S., Gupta S. Apigenin: a promising molecule for cancer prevention //Pharmaceutical research. – 2010. – Т. 27. – №. 6. – С. 962-978.
  30. Su L. H., Chen L. S., Chen H. H. Factors associated with female pattern hair loss and its prevalence in Taiwanese women: a community-based survey //Journal of the American Academy of Dermatology. – 2013. – Т. 69. – №. 2. – С. e69-e77.
  31. Su L. H., Chen T. H. H. Association of androgenetic alopecia with metabolic syndrome in men: a community‐based survey //British Journal of Dermatology. – 2010. – Т. 163. – №. 2. – С. 371-377.
  32. Sukandar E. Y., Ridwan A., Sukmawan Y. P. Vasodilation Effect of Oleanolic Acid and Apigenin as a Metabolite compound of Anredera cordifolia (Ten) V Steenis on isolated rabbit aortic and frog heart //Int. J. Res Ayurveda Pharm. – 2016. – Т. 7. – №. 5. – С. 82-84.
  33. Tu F., Pang Q., Chen X., Huang T., Liu M., Zhai Q. Angiogenic effects of apigenin on endothelial cells after hypoxia-reoxygenation via the caveolin-1 pathway //International journal of molecular medicine. – 2017. – Т. 40. – №. 6. – С. 1639-1648.
Акции